Заберите Вашу книгу

Форма подписки
Карта посещений
Яндекс.Метрика

big-moneyНе в смысле, — «зарабатываются». А изначально. Как они попадают в экономику? Этот вопрос в споре с одним немецким финансистом послужил предпосылкой для создания статьи.

Соображения были достаточно просты и даже примитивны.

Если мы имеем, к примеру, некое общество, с какой-то определенной денежной массой в нем. (Как, например, Германия после Второй Мировой начала восстановление с того, что раздала своим гражданам по 50 марок.) То при том, что количество товаров, услуг, в нем постоянно растет (что и наблюдается в действительности) и никто не «фальшивомонетничает» (То есть не вливает в экономику необеспеченных денег), то инфляции вообще быть не может. (Может быть только дефляция. Чего не наблюдается в действительности. (Денежная масса явно растет быстрее товарной.)

Все объяснения немецкого финансиста про кредитную сторону денежной эмиссии Центробанков не объясняли общей картины.

Да, локально денежная масса в момент выдачи кредита увеличивалась. Но по завершении кредитного цикла она становилась еще меньше, на величину процентной ставки, что должно еще больше подстегивать дефляцию. Через какое-то время исходные «50 марок на нос» просто исчезнут из экономики — уйдут на оплату процентов. Денег, как таковых, не останется. Останутся только кредитные долги, которые будут использоваться в качестве денег.

При продолжении этого абсурдного, алогичного процесса, деньги будут становиться отрицательным. Проценты то продолжают взиматься дальше. Это означает, что если Вы держите в своих руках «доллар», за который никому не должны, — это иллюзия. За него «кто-то», «где-то» обязательно должен. И при попытке вернуть эти долги, из Вас выбьют и Ваш доллар, и все что Вы имеете. (Например, в виде налогов. Ведь должник «кто-то» — это, как правило, государство.)

Если система с ссудным процентом уже проработала достаточно долго, то Вы владеете отрицательной величиной. Даже, несмотря на то, что у Вас в руках бумажка, в которую Вы верите. Честно говоря, меня крайне удивило, что человек, профессионально занимающийся «деланием денег из денег» не в состоянии вразумительно ответить на простейшие по существу вопросы. Ну в самом деле. Не может же, к примеру, физик (пусть даже ядерщик или радиофизик) не знать законы Ньютона, — базовые законы механики.

Мы попытались смоделировать «экономику» из трех бауэров (фермеров) и заставили их торговать между собой, выдав им на старте некоторое количество денег. «Финансист» не понимал разницы между открытой и закрытой системами. Все время норовил взять деньги откуда то «со стороны», для обслуживания нашей смоделированной экономики. Потом начал «выдавать кредиты», — совершенно не понимая, что с каждым циклом кредитования и возвращения кредита с процентами он только уменьшал денежную массу и таким образом сворачивал денежное обращение в пределе к нулю. Поскольку немецкий финансист не смог внятно сформулировать ни одной модели, объясняющей это простейшее несоответствие и закончилось все классическим вопросом, — «если ты такой умный, — почему такой бедный»?, — разбираться пришлось самому.

(По сути он попросту не видел разницы между микро- и макроэкономикой, хотя недавно найденный мною учебник по макроэкономике(кстати очень хороший) начинается именно с объяснения этой разницы:

«Микроэкономика по самой своей сути имеет дело с открытыми системами. Например, отдельная фирма, в принципе, может неограниченно долго производить экономические блага.
Реализуя свою продукцию, она получает средства для закупки новых партий сырья, найма рабочих, замены износившегося оборудования. Далее с их помощью производятся новые экономические блага, вновь осуществляется их продажа на рынке, затем следует очередной виток закупки факторов производства и т.д. Поэтому вполне правомерно говорить о существовании воспроизводственных процессов на микроуровне.

Обратим внимание на то, что воспроизводственный цикл не замкнут: продажа готовой продукции осуществляется за пределами фирмы, там же производится и закупка необходимых ей факторов производства. Микроэкономический анализ, следовательно, молчаливо подразумевает, что рынок (как некий неиссякаемый источник) всегда готов поставить фирме все необходимое. В частности, предполагается, что на продукцию фирмы действительно будет предъявлен платежеспособный спрос; что на рынке окажутся в достаточном количестве необходимые ей свободные факторы производства; что на них будут установлены доступные цены и т.д. Иными словами, непрерывность воспроизводства на микроуровне обеспечивается лишь открытостью системы (в нашем примере — фирмы, но то же самое относится и к домохозяйствам, и к другим субъектам рыночной экономики). То есть субъект микроэкономики не самодостаточен, он существует только благодаря постоянным актам обмена с внешней средой.

Воспроизводственные процессы на макроуровне в масштабе государств реализуются в закрытой системе, если не принимать во внимание международные экономические связи. В дальнейшем мы убедимся, что вовлечение в анализ внешнеэкономических связей принципиально не меняет сути воспроизводственных процессов в макроэкономике, позволяя лишь несколько уточнить их содержание. Основу воспроизводства, даже при современном высоком уровне интернационализации экономик, в большинстве стран, включая и Россию, составляют процессы на внутреннем рынке. Таким образом допустимо, что каждая страна может рассчитывать на сбыт произведенной продукции только на собственном рынке и на получении там же факторов производства. И уж тем более это справедливо, если мы говорим о воспроизводстве в рамках всей мировой экономики, так как поступления товаров и услуг извне её просто не бывает. Макроэкономическая система закрыта в том смысле, что условия для продолжения хозяйственных процессов должны постоянно воссоздаваться внутри нее.

Другими словами, микроэкономический анализ допускает, что условия воспроизводства на рынке благоприятны, и сосредоточивается на изучении способности субъекта экономики воспользоваться этими условиями. А макроэкономический анализ призван объяснить механизм возникновения и поддержания внутри экономики благоприятных условий воспроизводства и выяснить, возможны ли (и если да, то в каких случаях) нарушения воспроизводственных процессов.»)

Поиск литературы выдал невообразимое количество книг на тему «как законно заработать (украсть, отобрать) миллион».Другой полюс литературы, — хорошо рассказывал об эксплуатации человека — человеком, о том, как нужно все «отобрать и поделить», но снова не давал вразумительных ответов на вопросы, что же такое деньги и откуда (точнее, на каких условиях?) они возникают в экономиках стран? Эти книги рассказывали, как в процессе производства создается «стоимость». Но ни одна из них не упоминала о параллельном производстве. Производстве денег. Которое точно так же создает стоимость, но намного менее затратными средствами просто из воздуха. Все они более или менее адекватно описывали циркуляцию денежной массы, но тщательно обходили стороной вопрос, как эта денежная масса создается? Воспринимая ее как некую, само собой разумеющуюся, объективную данность. Среди этого информационного мусора  практически не было никаких текстов, которые внятно бы отвечали на вопросы:

  • «Что такое деньги?» — «Откуда они берутся и какими могут быть (Частными? Общественными?)»
  • «На каких условиях и с помощью каких механизмов вливаются в экономику?»
  • «Кому «принадлежат» эмиссионные центры?»
  • «Что происходит с деньгами, полученными Центробанком в качестве процента по кредиту (Исчезают из обращения? Выплачиваются в госбюджет?)?» Другими словами – есть ли прибыль от денежной эмиссии? И если есть, — то кто ее получает? (Ведь эмиссия, это по сути то же фальшивомонетничество, вопрос только в том, в чью пользу оно ведется. Государства? Частного лица?)
  • «Что делает Центробанк с невозвращенными кредитами?» (точнее с залоговыми активами, под которые выдавались кредиты. Деньги то он в свое время не мог давать просто так, за красивые глаза)
  • «Кому на самом деле подчиняются Центробанки? То есть чьи указания выполняют? (Ну в самом деле. Не может же это быть просто «пожеланиями» нескольких человек управляющих. Должны быть какие-то цели. А кто может задавать эти цели, кроме как избранный парламент, президент, правительство? От которых Центробанки независимы по закону. Ерунда какая-то получается. Какая к черту «демократия», если обычные финансовые инструменты, непонятны и «независимы»?)»
  • «Каковы функции и механизмы влияния Центробанков?»
  • «Как денежные потоки перетекают между странами? (Свободно? Избирательно? По одному или различным курсам для разных операций?)»
  • «Почему одни страны, богатейшие минеральными ресурсами, и рабочей силой, занятой на производстве по 12-15 часов в сутки, бедны как церковные мыши. А другие, у которых нет ни природных ископаемых в заметных размерах и рабочий день ограничен 6 часами… уже просто не знают, куда эти деньги вложить, чтобы сохранить сложившуюся норму прибыли?»

Попытки разобраться показали дремучее невежество окружающих… даже тех, кто, казалось бы, по роду своей деятельности должен глубочайшим образом разбираться в этих, простых по-существу вопросах. Люди с экономическим образованием запутывались, противоречили сами себе или откровенно врали, когда им «на двух пальцах» с помощью обычной арифметики за 2 класс доказывалось, что «капитализм» является системой экономических отношений, которая математически не имеет права на существование.

В самом деле. Элементарнейший пример:

Представьте себе «остров», в котором существует замкнутая экономика в виде одной деревни (Наша земля это тот же остров, только побольше), которая на заводике производит некую  «еду» и продает ее в своем «сельпо». Вся наша деревня работает (возможно, сама с себя собирает налог, с которого кормит этой «едой» десяток пенсионеров, одного инвалида, детский садик и сторожа возле леса).

Работающие получают зарплату (часть ее уходит в виде налогов на содержание вышеперечисленных «нетрудоспособных» и «армии»), еда раскупается, все довольны.

Если кто-то из работающих «недоедает», — остается после работы на сверхурочные… производит больше «еды», получает больше зарплаты (и соответственно больше налогов и больше тратит в магазине). Ест и сам больше и больше остается другим (нетрудоспособным).

Идиллия. Деньги вращаются по кругу. Каждый работает ровно на столько, чтобы ему хватало.

А теперь представим, что у нашего заводика появился «хозяин».

Заводик за месяц произвел необходимое количество еды. Цена ее известна и устоялась, налоги уплачены, но… тут «хозяин» накидывает в цену 20% своей законной(!) прибыли, и выставляет «еду» на продажу в магазине.

Что происходит дальше?

Правильно. Продано будет только около ~ 80%. (Строго говоря, сам хозяин также является потребителем. Но весь избыток он все равно не съест. Лопнет.)

Потому что только на эту сумму выплачено зарплат и налогов. На остальные 20% деревня просто будет недоедать. Не потому что «еды» нет. Есть. Но купить ее, — нет денег. На их возмущение, он им порекомендует не лениться, а лучше и больше работать.

В следующем месяце хозяин произведет только 80% от количества необходимой еды. (Зачем больше? У него и те 20% остались нераспроданными.) Соответственно и его работающие будут заняты на 20% меньше времени, и естественно получат настолько же меньшую зарплату…

С каждым циклом производство будет сворачиваться.

В пределе этой сходящейся последовательности мы получим:

  1. Остановившееся производство.
  2. Полный склад товара («еды»). (А мы еще удивлялись в Советском Союзе, откуда такое изобилие на витринах капитализма? Да просто денег у населения меньше, чем суммарная стоимость товара. Недальновидный Госкомцен, следивший за соответствием суммарной заработной платы – товарной массе, мог организовать изобилие витрин одним росчерком пера. Заодно и стимулы к интенсивной работе.)
  3. Все деньги стекшиеся к «хозяину».
  4. Голодную, безработную деревню, которой конечно можно посоветовать побольше работать, чтобы заработать денег, но особого смысла в этом нет. В нашей модели экономики просто не осталось денег. Они все выведены из нее и  сосредоточились на одном из полюсов.

Как ни странно, все это прекрасно понималось еще в прошлом веке.

Попробуйте угадать, кто это написал:

«Если бы я был принужден выбирать между сокращением заработной платы и уничтожением дивидендов, я, не колеблясь, уничтожил бы дивиденды. Правда, это выбор неправдоподобен, потому что, как сейчас было доказано, низкой заработной платой нельзя достичь сбережений. Понижение платы —  дурная финансовая политика, ибо одновременно с этим понижается и покупательная способность

«В наших рассуждениях мы совершенно не придерживаемся статистики и теорий политико-экономов о периодических циклах благосостояния и депрессии. Периоды, когда цены высоки, у них считаются «благополучными», но,  действительно, благополучное время определяется на основании цен, получаемых производителями за их продукты. Нас занимают здесь не благозвучные фразы. Если цены на товары выше, чем доходы народа, то нужно приспособить цены к доходам. Обычно, цикл деловой жизни начинается процессом производства, чтобы окончиться потреблением. Но когда потребитель не хочет покупать того, что продает производитель, или у него не хватает денег, производитель взваливает вину на потребителя и утверждает, что дела идут плохо, не сознавая, что он, со своими жалобами, запрягает лошадей позади телеги.»

«Великий эксплуататор» Генри Форд.

В учебниках по экономике такая патовая ситуация почему-то называется «кризисом перепроизводства». Хотя какое это ПЕРЕ-производство, когда полно голодных?

Даже если их нет в конкретной стране, они обязательно есть в другой, связанной с ней крепкими экономическими узами. Например, Китай вяжет носки для всей Америки, но вряд ли зарплаты Китайца вяжущего носки хватит купить свои же носки в Америке. По сути, его труд бесплатен, — но именно поэтому Американец имеет столь высокий уровень жизни и может накупить мешок носков на свою американскую зарплату. Ему не приходит в голову, что «грязный араб – террорист»,  выковыривающий из земли нефть, для заправки его автомобиля, — копает просто за «зуботычины». А китайская девочка, пережевывающая творожок для его «Данона» на завтрак, работает  с пластиковой стяжкой на шее. Чтобы не проглотила. (Просьба не воспринимать эти «околохудожественные гиперболы» буквально).

То есть та часть населения, которая владеет «ничем», просто «экономически» выносится или за пределы страны или в «мигрантское гетто» и не участвует в процессе «демократического» выбора власти. Экономические границы уже давно не совпадают с государственными, хотя по инерции все еще продолжают рассуждать о «хороших» и «плохих» правительствах в «богатых» и «бедных» государствах.

Так как «мягкая игрушка» которую шьют в Азии за 20 центов и  продают в США за 3 доллара, — уходит конечному покупателю в магазин «Wal-Mart» уже по 20. И эти 17 долларов разницы записываются в ВВП …, — вот именно. В ВВП США. Поэтому «соревнование» стран по уровню ВВП, — мягко говоря, имеет небольшой смысл.

Пока что мы описываем замкнутую экономическую систему, не разделенную границами на различные экономические зоны «богатых» стран и «нищих» гетто. (Почти по Кейнсу) И пытаемся показать, почему существующие взаимоотношения просто не могут не разделиться или вынести за свои пределы нищету.)

И, как следствие, все это не может не привести к мощным социальным конфликтам. Если ты живешь в экономической пустыне и никаким трудом не в состоянии заработать себе на жизнь. А рядом наглые морды жрут икру, томно потягивая  виски, поневоле хочется вступить в конфликт со священным правом частной собственности и украсть хотя бы бутерброд.

Не будь бесплатного Китайца, — американские носки стоили бы по американским ценам  и он покупал бы их в кредит, как недвижимость, — производство которой невозможно полностью вывезти в «Китай» и ее строят «небесплатные» Американцы.

Такая система общественных экономических отношений сама по себе стремится к свертыванию. При этом некоторая стадность «инвестиций» и их прекращения — приводит к колебательным процессам в экономике, называемых «рецессиями» или «кризисами». Если бы каждый среднестатистический «инвестор» принимал решения о денежных вкладах, не оглядываясь на других (точнее на их прибыль), — эта свертка была бы совершенно равномерной, по мере выведения «заработанных» денег из экономики.

(!) Это можно представить себе как некую финансовую пирамиду. В которой деньги с течением времени распределяются в виде перевернутой пирамиды. (В нижнем, наиболее массовом слое их нет или почти нет. В верхушке пирамиды их максимальное количество.)

В результате либо «Великая Депрессия» с уничтожением товаров с целью не допустить увеличения складских издержек и как следствие снижения цены (чтобы быстро сбыть залежалый товар) при толпах голодных. Думаете неправда? Увы, исторические примеры говорят об обратном.

«На выборах 1932 года под лозунгом «Нового соглашения» (New Deal) президентом стал Франклин Делано Рузвельт.

Одними из первых действий Рузвельта стали попытки остановить падение цен на продукты сельского хозяйства. Действуя в чисто рыночном стиле, для стабилизации цен было решено уменьшить предложение товара и ограничить производство. В голодной Америке уничтожили 6 миллионов голов свиней и 200 тысяч свиноматок, а так же запахали 10 миллионов акров хлопковых плантаций.»

Либо «Великая Октябрьская» с ее «отобрать и поделить».

Возвращаясь к тому же Генри Форду:

«Бедность на свете порождается в редчайших случаях отсутствием ценностей, но главным образом недостатком денег».

К сожалению не только бедность. Но и остановка экономических отношений, —  которые, в конце концов, приходится запускать при помощи очередного передела собственности.

И крайне трудно найти исторические примеры того, что они производились бескровно.

Я подчеркиваю! Для того, чтобы сделать этот вывод, не нужно изучать классиков марксизма, знать «теорию сходящихся последовательностей» и «признаки Коши убывающего числового ряда» (Хотя полезно и почитать). Вполне достаточно здравого смысла и  знаний троечника младших классов средней школы. Экономическая наука, — это не наука. Она не знает, что такое логарифм по основанию… и интегральную сумму может притянуть только за уши. Весь матаппарат, используемый этой «наукой», помещается в бухгалтерском калькуляторе с четырьмя арифметическими действиями.

(Разумеется не нужно понимать эти слова буквально. Биржевые спекулянты громоздят сложнейшие математические модели поведения рынков. Вот только никто еще не слышал о написанной программе, которую могли бы купить все(!) и спокойно без нервов богатеть всего-навсего следуя ее советам. Увы, прибыль одного, — всегда убыток  для кого-то другого.)

Итак мы нарисовали картину в которой деньги изымаются из экономики. Но на практике мы ведь видим совершенно обратную картину. Денег становится все больше. Как это делается?

Можно ли что-то сделать, чтобы наша экономическая система не сколлапсировала а  продолжала работать?

Да, можно.

1. Если хозяин, к примеру, купит у самого голодного «сарай с курями». Тот получит немного денег. Отдаст долги, отправит перевод матери, даст сынишке на карманные расходы… То есть в нашей экономике снова появились деньги. В магазине купят еды. Значит, появился спрос. Раз есть спрос, — хозяин срочно наймет работников, раскрутит производство, появятся зарплаты и экономика оживет… — но!

Денег за сарай надолго не хватит. Через несколько циклов производства, чтобы его не останавливать, нужно будет покупать сарай уже у другого. Потом дома, землю… и так далее. Через какое-то количество времени, все снова вернется к состоянию «Великой Депрессии», но ни у кого уже не будет ни земли, ни недвижимости, ни имущества.

Можно ли в этой ситуации что-то сделать, чтобы продолжить производство еды?

Да, можно.

2. Можно еще взять денег в долг у хозяина, но взамен предложить ему свою долговую расписку.

Это снова оживит экономику, на какое-то время. Пока хозяину не надоест давать в долг. Он назовет всех дармоедами, лентяями, вечными должниками и остановит «кредит».

Вот тут уже сделать ничего нельзя. Если это остров, — то все. Можно считать, что пришел пушистый северный зверек. Даже натуральное хозяйство здесь уже невозможно, потому что у большинства не осталось ни товаров, ни собственности для обмена.

(!) Если говорить точнее, то долговая расписка в современной экономической системе держится не на честном слове заемщика, а на залоговом имуществе. То есть в оборот деньги поступают, но только под залог. Но так как деньги поступают (и изымаются всеми видами «процента») из системы намного быстрее, чем создается новое имущество, то в пределе все имущество должно оказаться под залогом. После чего возврат денег в оборот экономики быстро затухая остановится.

Для дальнейшего функционирования систему нужно расширять. Иначе где брать новое залоговое имущество? В противном случае грабежи, гражданская война, голод. Других средств перераспределения не осталось. Но расширению какой-нибудь локальной системы всегда мешают соседи. И у них те же самые проблемы.

(Забегая немного вперед нужно сказать, что после «достижения предела» еще одним способом расширения залоговой базы стали виртуальные финансовые активы, — «ценные бумаги». Акции, облигации, государственные, ипотечные долги… и т.п. В отличии от реального имущества их можно создавать бесконечно. Но небесконечна «вера инвестора» в то, что эти бумаги представляют собой хоть какую-то ценность. Поэтому в экономике стал крайне важен такой «надежный», «сугубо экономический» и «легко измеряемый» параметр как «оптимизм инвестора». Его нужно поддерживать любой ценой.)

Можно конечно возразить, что модель представляет собой лишь частный случай для одного товара и одного производства, а на самом деле их множество.

Да, конечно. Но это совершенно не меняет общей картины. Если каждое из этих производств строит свою маленькую финансовую «пирамидку», в которой деньги стремятся к вершине, к «хозяину», — модель усложнится, но структура ее останется неизменной. Множество «пирамидок», каждая из которых будет работать со своим определенным слоем, отличаться размерами или величиной «уходящего наверх» процента, все равно  синтезируются в одну большую, но в любом случае направление движения денег к вершине не изменится.

Каждый фрагмент «большой пирамиды», занят «собирательством денег» снизу и отправкой  «процента» с каждого оборота «наверх». Через какое-то количество циклов денежного обращения практически все деньги оказываются наверху, и товарно-денежные отношения останавливаются.

Каюк. Великая Депрессия.

Другими словами такая система может еще какое-то время работать, пока «хозяин» тратит свои 20% например на скупку домов и земли начиная с «самых недоедающих» в своей (или чужой) деревне. (То есть пока идет экспансия хозяина на новые территории или «инвестиции». Эти процессы перебрасывают деньги с вершины пирамиды, в ее основание и таким образом образуют «спрос») Тогда баланс спроса и предложения вновь на некоторое время выравнивается. Деньги возвращаются в оборот. Когда он скупит все и процесс расширения зоны влияния хозяина упрется, например, в государственные границы. Деньги начнут только процесс «взбирания» по перевернутой пирамиде вверх. Механизмов их закольцовывания «вниз» не останется. Незачем.

Через какое-то время созреет крайне революционная ситуация. Переполненные склады товаров, при полной невозможности их куда-то сбыть. Внизу нет платежеспособного спроса. При этом «внизу» голод и нищета.  Взрыв в той или иной форме неизбежен. Вопрос только в том, кто окажется сильнее или хитрее. Либо хозяин с помощью сторожа загонит всех лишних в гетто и заставит молча вымирать. Либо «лишние» поднимут хозяина на кол.

После того как экспансия капитализма на новые территории заканчивается, экономическая система становится замкнутой в пределах земного шара. Но «хозяин» (или «Хозяева») продолжает накидывать на цену свои «законные 20%». Деньги перестают инвестироваться. (Опускаться в основание пирамиды для образования спроса.) Там уже нет ничего интересного, что можно было бы скупить, чтобы заработать больше. Если незачем строить и развиваться, деньги полностью уходят к вершине. В это время воспроизводство товаров останавливается.

Опять тупик.

Что делать?

Да как всегда. Перебрасывать скопившиеся деньги с «вершины пирамиды» вниз. Инвестировать.

Но во что?

Нужно куда-то направить энергию быстро нищающего и многочисленного «основания пирамиды». Нужно что-то делать. И для действий у хозяина есть все условия. Деньги все на вершине (у него). Товаров полные склады. Тоже принадлежат Хозяину (некуда девать и портятся). Снизу давит напряжение голодных масс отделенных от этих товаров отсутствием денег. (Вот-вот все отберут.)

Лучшей инвестиции, чем война, трудно себе представить. На скопленные хозяином деньги запускается производство оружия. Значит, есть работа. Тут же в виде зарплаты в основание пирамиды впрыскивается «платежеспособный спрос». Товары с переполненных складов начинают находить своего покупателя. Экономика снова оживает, причем вдвойне. Нужно ведь еще воспроизводить «еду», до тех пор, пока не накопятся склады оружия. Работы полно. Хватает всем. Все счастливы.

Но… когда склады оружия наполнены в избытке, деньги снова перестают поступать в основание пирамиды.

Но на сцене уже появилось «ружье». В следующем акте оживления экономики оно обязано выстрелить.

Если вокруг нашей экономики оказались не слишком удачливые соседи, они будут объявлены претендентами на Lebensraum (жизненное пространство) а значит врагами, подлежащими уничтожению. Их имущество будет захвачено. Продано за долги хозяину и экономика снова на какое-то конечное(!) время заработает.

 Безусловно, — вышеописанная модель является предельным упрощением.

Безусловно, — «экономика» это не только рынок потребительских товаров. Это и нефтегазовые магистрали, и  доменные печи, и самолеты, и космические корабли… все это не съешь и на себя не оденешь. Это и средства производства и образование и наука и армия.

Эта модель показывает только одну из основных математические «сходимостей» и текущие пути ее временного разрешения. На самом деле их больше. И они куда более «фундаментальны», чем частный случай «капиталистической прибыли».

Задумайтесь хотя бы, что означает слово «кредит», при помощи которого деньги появляются в экономике? Что происходит, когда «банк» дает «кредит под процент»?

К примеру, он дал «экономике» кредит в «100 миллиардов» рублей под 10%. Значит через год он забрал свой кредит и свой процент итого 110 миллиардов. Стало ли в экономике больше денег? Что произойдет при следующем цикле кредитования? (Чтобы восполнить недостаток денег,  ему уже надо будет выдать 110 а вынуть из экономики 121) А через 10 циклов? (он уже должен будет выдать 260 миллиардов а забрать 286. Причем все эти растущие цифры, — это принципиально неоплатный долг экономики перед банком. Который растет существенно быстрее самой экономики.)

Ой! А что произойдет с экономикой, если через 30 лет он вдруг под флагом борьбы с инфляцией не даст новый кредит? «Не кредитных» денег в экономике то уже давно нет. (Те «50 марок» на старте были лишь затравкой к всеобщей игре в «большую пирамиду». Они уже давно высосаны «процентом» и стали отрицательными.)

Собственно говоря это и есть стандартная методика подчинения слабых стран.
На первом этапе идет массированная накачка экономики кредитными деньгами. (При этом важно! Внешний долг страны должен быть номинирован не в ее собственной валюте, чтобы был невозможен возврат долга путем эмиссии.) После того как денежная масса внутри страны (в основном) замещена на долговую… — внешний кредит просто останавливается и все реальные активы страны под шум в СМИ «о падении рынков» спокойно и автоматически перетекают во владение и управление внешнего кредитора.

Так кто тогда на самом деле управляет экономиками и соответственно через них государствами? Правительство? Разве что только рабочей силой. Ответ, по-моему, очевиден. Тот, кто управляет Центробанком. (Не обязательно владеет. Владеть там нечем, кроме десятка компьютеров и старых стульев.) Всего лишь управляет.

(!) Важное замечание:

Власть это «субъект» экономики. Деньги для власти не имеют никакого значения. Они всего лишь инструмент осуществления этой власти над «объектом» (в целом, — обществом). Конкретный обыватель мысля и действуя в пределах доступной ему «экономической целесообразности» является управляемым объектом.
Для него деньги имеют вполне конкретное значение жестко определяя границы его поведения.
Объектами управления являются не только люди, но также все «открытые системы». (Фирмы, предприятия, организации… все что подпадает под определения объектов микроэкономики. Другими словами, — «экономики предприятий») То есть любые «незамкнутые системы» существование которых возможно только при поставке внешних по отношению к ним (то есть неконтролируемых ими) ресурсов. Такими ресурсами могут быть деньги, сырье, рабочая сила, рынки сбыта и т.п.

Если государственная власть мыслит и существует в категориях экономической целесообразности, значит она как и «предприятие» («открытая система») — есть объект внешнего управления. И властью не является. Реальная власть находится где-то за ней.  Дальше.

Вы можете представить себе «организм экономики» с «кровеносной системой» в виде денег, который жив только потому что ему дали «крови» в долг? Разумеется за то, что он пообещал вернуть потом больше. Но сам он кровь не вырабатывает. По закону не имеет права. Когда придет время возврата кредита, кровь заберут (всю), а — на проценты ему «отрежут руки или ноги». А если он живет уже долго, — то вообще всего с потрохами. Без крови жить невозможно, а мертвому все равно?

К слову, Центробанки по закону независимы от государства и правительств, а в некоторых странах особо не скрываясь являются просто частными конторами. Например ФРС США.

(!) Прочтите небольшую « Сказку о 5 процентах». Все просто и понятно изложено. Ввод денег в экономику страны происходит только путём кредита. И поскольку денежная масса ограничена именно этим выданным кредитом, то процент по нему не может быть выплачен в принципе.

Можно сказать, что все вышесказанное есть упрощение сложнейших экономических связей до примитива. Да. Это  действительно так. И «Сказка о 5 процентах» также не описывает всех механизмов экономики. Через упрощение она показывает лишь основную «сходимость», не вдаваясь в подробности всех вариаций, которыми эта сходимость временно исправляется. Но это упрощение позволяет систематизировать и понять весь бардак и непродуманность, царящие в экономике, которые не могут не привести к массовым катастрофам. Когда они происходят, — «умники» от власти рассказывают о недостатке денег. Но это не причина, а следствие. Дело в глупости всей системы.

Для тех у кого есть хороший интернет-канал, рекомендую просмотреть небольшой анимационный фильм, в котором также доступно обрисованы основные способы возникновения денег в экономике.

Великая Депрессия начиналась вовсе не от отсутствия денег. Денег было полно.  Не от недостатка производительных сил. Было полно стоящих заводов и фабрик. Не от недостатка сырья.  Может быть недостаток товаров? Тоже нет. В Великую депрессию товары просто уничтожались не находя своего покупателя. Все было. Всего-навсего не работал основной механизм экономики. Попросту не дали очередных кредитов и разомкнулся кругооборот денежного обращения. Деньги застряли на вершине финансовой пирамиды. Остановили экономическое воспроизводство и превратились в механизм управления толпой. Великолепный по своей простоте и эффективности и опасный одновременно.

Может быть как то по-другому разрушали экономику Советского Союза?

Да нет. По той же методике. Только разорвали денежное обращение, — «либерализацией цен».

В СССР существовало три, вполне независимых между собой контура денежного обращения. «Наличные деньги» обслуживали циркуляцию потребительских товаров. «Безналичный рубль», обеспечивал сборку в единое целое всей промышленности и научного потенциала. (Не мог, к примеру научный институт, получив безналичные деньги на развитие своей материальной базы попросту их обналичить и разворовать. Он мог только оплатить ими поставку оборудования и материалов. Все это проходило по документации и принималось на баланс. Контур безналичного обращения многократно превосходил наличный по размерам денежной массы. Свободного перетока безналичных денег в наличные не существовало. И на этом была построена финансовая система государства. (Третий контур, «рубль для международных расчетов» нас пока не интересует.)

В 1987 —1990 годах появились первые законы, предваряющие будущую реформу «Закон о кооперации» (май 1988 г.)  «О Государственном Банке СССР», «О банках и банковской деятельности». (Ноябрь 1990 г.) Сразу же, возникли первые кооперативы и банки. (Необратимость перестройки экономики наступила только с появлением коммерческих банков и потерей государственного контроля над процессами в денежно-финансовой сфере. У государства отобрали основной инструмент управления обществом. Потом начали отбирать средства массовой информации, разрушать армию, образование.) Из недр ВЛКСМ появились так называемые ЦНТТМ — центры научно-технического творчества молодежи, — комсомольцам которого (Ходорковский, МЕНАТЕП 1987 г.) государство разрешило осуществлять операции по обналичке. Любое предприятие провернув деньги через ЦНТТМ и отдав им их «процент» (который в начале работы этого бизнеса доходил до 50%. Постепенно упав до 15%) получало живые наличные деньги. Огромная масса денег «безналичного контура» хлынула на потребительский рынок. Обеспечив гиперинфляцию и что куда хуже, полное разрушение финансовой системы государства. Кто еще помнит, пустые полки магазинов и забитые до потолка кладовки с мылом, порошками, ненужными товарами в домах. У людей появилось большое количество наличных денег, но возможности производства не могли нарастить нужные объемы товарной массы в столь короткие сроки. Внутренний рынок исчез, открылись границы и  товары СССР потекли на мировые рынки обваливая цены на сырьевые товары на мировых рынках (алюминий, титан). «Чужие» деньги входили в страну вымывая товарную (в основном сырьевую) массу, порождая избыток денег и недостаток товаров. То есть инфляцию. Зато в других странах начался подъем. Дешевое сырье подхлестывало производство. А избыток денежной массы уходил в СССР, что порождало падение цен и рост уровня жизни в этих странах. (Таким образом «инфляцию сбрасывали в СССР») Не нужно быть гением, чтобы понять к чему все это привело.

В СССР базисом финансовой системы являлись десятки тысяч наименований товаров. На них также были установлены твердые, хотя и плавающие цены. Огромные ресурсы были вложены в предприятия. Сами предприятия косвенно являлись базой денег, поскольку были построены на эмиссионные деньги и обеспечивали их.

Правительство сказало, что все государственное имущество более не предназначено для обеспечения денег, а будет роздано гражданам поровну. Государство перестало нести какую-либо ответственность по рублю, как косвенному государственному товарному долговому обязательству. Это случилось в 1991-1992 году. Все мы знаем, к чему это привело. Рубль начал падать совершенно свободно. По финансовой системе был нанесен удар, разделение труда затруднилось, начался резкий спад в экономике.

Якобы для того чтобы «спасти» рубль от окончательного обесценивания, теперь уже «Независимый» Центробанк поднял ставку рефинансирования своей же экономики до абсурдных 210% годовых в 1993 году. (хотя достаточно было бы директивно закрыть границы и запретить обналичку) Получить внутренний кредит на что бы то ни было стало невозможно. Никакой «завод» уже не мог быть построен, так как никогда бы не смог оплатить таких процентов. Даже работающее производство конечной продукции остановилось, — но добыча сырья — нет. Она поддерживалась экспортом. Рублевая денежная масса резко сжалась, но инфляцию это не уменьшило. Все просто. В летящие вверх цены уже закладывались проценты по кредиту.

В 1998 году странным образом рухнула пирамида ГКО скачком сжав денежную массу страны. «Странным» не потому что рухнула. Это обычный финал любой финансовой пирамиды. Странным было то, что дефолт правительства был объявлен именно по внутреннему (а не внешнему) долгу. Как будто внутри страны невозможно напечатать любое количество своих денег.

Российский государственный внутренний долг (ГКО-ОФЗ) за период 1994-1998 гг. вырос примерно в 30 раз, превысив 435 млрд. руб. в канун августовского кризиса 1998 г., когда финансовый пузырь долговых обязательств правительства лопнул. Одновременно произошедшие катастрофическая девальвация рубля, коллапс банковской системы и отказ российского правительства от платежей по внутреннему долгу явились в совокупности событием, которое объективно разделило различные этапы переходного периода, имело огромные экономические и  социально-политические последствия… 
В мировой практике случаи отказа правительства от выполнения своих финансовых обязательств нередки, хотя, как правило, дефолт объявляется по внешнему (суверенному) долгу. Между тем, самой большой «неожиданностью», если так можно выразиться, российского дефолта 1998 г. явился отказ от платежей именно по внутреннему долгу. Событие — более чем интересное и удивительное.
Нехватка валютных резервов, ведущая к дефолту по внешнему долгу, для развивающейся, а в России — стагнирующей, переходной экономики — неприятное, но
вполне понятное и объяснимое явление. Понятен и дефолт по внутреннему долгу для страны с ограниченным правом эмиссии собственной валюты, например, придерживающейся
системы «currency board». В принципе, последнее — это вариант дефолта по суверенному долгу. Россия же, по крайней мере формально, не была лишена права чеканить свою собственную монету.
Смирнов А.Д. — профессор, доктор экономических наук, действительный член Российской академии естественных наук , ГУ ВШЭ.
158 ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ ВШЭ № 2

 для того, чтобы разрушить экономический потенциал государства совершенно необязательно наносить ракетно-бомбовые удары по промышленным объектам. Достаточно только максимально затруднить разделение труда. Сделать это можно, разрушив финансовую систему. Таким образом, разрушение финансовой системы наиболее изысканный и гуманный ход для тех, кто вознамерился разрушить экономический потенциал государства.

Таким образом, благодаря тем, кто посоветовал устроить либерализацию цен, в России была практически уничтожена финансовая система. Рублевая денежная масса сейчас приблизительно равна 50 миллиардам долларов. Это в 20-40 раз меньше того, что требуется для нормального функционирования экономики. Можно сказать, что финансовая система уничтожена на 95-98%.

Недостаток финансовых ресурсов возмещается за счет «кредитов из-за рубежа», за который платится постоянный «материальный налог» вымывающий товарную массу из страны и этим опять же порождающий инфляцию. (Рост цен на оставшуюся в стране товарную массу) А ведь в стране было все. И специалисты, и сырье, и работоспособные заводы, и деньги раздавали как бумагу. Абсолютно все «материальное» было. Остановился только «нематериальный» инструмент обеспечивающий сборку всей базы в единый работающий механизм. После разрушения промышленности, страна стала исправно платить сырьем за продукты и товары, которые раньше производила сама.

Сейчас многие требуют возвращения денег Сбербанка СССР, полагая что они были украдены. Да нет. Украдены были не деньги. Кража произошла тогда, когда «делался бизнес». Когда товарная масса Советского Союза беспрепятственно шла через границы в западные, отнюдь не бедные страны и производственные мощности создаваемые целыми поколениями в нищете и лишениях, под предлогом их «неконкурентоспособности» вырезали на металлолом и отправляли следом. Это и были деньги Советского Союза. А «денежные знаки» в Сбербанке это не более чем денежные «ЗНАКИ»  которые собственно и были наполнены производственной базой страны. И по большому счету неважно, 1) вернули бы их…, 2) вернули бы в десять раз больше…. или 3) просто сожгли.

В первом случае их бы съела инфляция, так как товаров нет. Вывезены. Во втором инфляция была бы в 10 раз больше. А в третьем, — инфляции бы может и не было, но все равно ничего купить невозможно. Не на что. Как говорится, — «хрен редьки не слаще».

Единственный способ «вернуть» эти вклады, (не в виде бумаги, а в виде реальных товаров) — это непростой способ восстановить производственную базу и произвести товары.  Решив параллельно множество грандиозных задач. (Одна только задача защиты своих производств и финансовой системы страны чего стоит!) Только так возникнет основа для возврата товаров (вкладов) населению и(или) их обмена на товары других стран. Все остальное, — политическое жульничество. Деньги выдать можно. Сколько угодно. Но товаров под них нет, так как нет производства. И везти их за «напечатанные» деньги никто не станет.

(Частный случай эмитента доллара США, — «единой меры стоимости» для всего мира мы рассмотрим ниже. Такая ситуация возможна только на исторически короткий промежуток времени. Не более чем несколько десятилетий. (если не поддерживать сложившийся порядок периодическими войнами)

Война, как передел критически важной собственности конечно может увеличить этот временной промежуток, но ее исход однозначно непредсказуем.)

 Для понимания того, что представляют собой деньги в экономике, можно придумать множество аналогий.  (Например электрический ток в полупроводнике в замкнутом контуре. Где «электроны-товары» движутся навстречу «дыркам-деньгам»). Наиболее адекватной же представляется аналогия с живым организмом. «Деньги» это «кровеносная система» организма, обеспечивающая его сборку и взаимодействие в единую жизнеспособную систему. Допустим для обеспечения кровообращения ребенку (маленькой экономике) нужно 0,5 литра «крови». Не больше и не меньше. Взрослому (развитой экономике) — 3 литра «крови». В здоровом организме никакой орган не может «выводить из организма прибыль». Не может к примеру «мозг» задерживать у себя кровь, как «прибыль от своей деятельности» так как это автоматически подавляет весь остальной организм. Равно как и не может вдруг «инвестировать» отобранную ранее кровь под которую уже давно печень эмитировала новую, восполнив исчезнувший в свое время недостаток. Всему организму от такой эквилибристики хорошо не станет. Такой орган нужно удалять. Это опухоль. Любая задержка денежного обращения (или наоборот «необоснованная эмиссия») дестабилизирует работу сбалансированного единого организма экономики. Вплоть до «смерти».

Если все деньги скопились на вершине нашей «финансовой пирамиды» денежное обращение останавливается и голодные толпы побегут в любую «сторону», где для них кинут «шланг» опускающий вниз деньги. Так как это является необходимым, хотя и недостаточным условием их существования (для тех кто еще помнит из математики условия «необходимости» и «достаточности»).

Если эта «сторона» будет находиться в другой стране, — они побегут и в нее в качестве трудовых мигрантов. («В Москву», … «в Киев»,… «в Испанию»… строить или помидоры собирать…) Если эта страна будет иметь что-то против, — они все равно побегут в нее. Но уже в роли солдата с автоматом. (В Ирак, Афганистан…)  Им деваться некуда.

Причем совершенно неважно, богата страна, из которой они бегут, или бедна. Они бегут потому, что «их нижний слой» финансовой пирамиды уже исключен из экономики а кушать все равно хочется.

  (Бегут же нищие марокканцы во Францию на работу. И точно так же бегут американцы в Ирак. Не за идеалы демократии. Не потому, что там так здорово в пыли отважно прятаться за мешками с М-16. Просто там «опускают» для них «сверху» деньги, и таким образом снова включают в экономический кругооборот.)

Если у них не будет такой возможности,  страна взорвется изнутри. Какой-нибудь «революцией» или гражданской войной.

В настоящее время, когда капиталы уже давно наднациональны, не имеют родины и могут свободно перетекать между странами, — таким «инструментом» можно возрождать и разрушать государства.

Инвестируешь например в «Малайзию» (Таиланд, Индонезия, Филиппины, Сингапур, неважно) — и получаешь «прыжок Азиатских тигров».

До летних катаклизмов 1997 г. Азиатские тигры привлекали более половины мировых финансовых инвестиций. Причина банальна — чрезвычайно высокие процентные ставки, привлекательные для спекулятивных денежных потоков, блуждающих по планете в поисках быстрой отдачи. Для Таиланда, Малайзии, Индонезии, Филиппин, Сингапура и Южной Кореи благоприятная финансовая обстановка означала высокие темпы экономического роста (8–12% ВП ежегодно), экстенсивное развитие производства, расцвет бирж и экстраваганца a-la nouveau riche: поток бытовых кредитов направлялся на покупку роскошных кабриолетов, экзотичных по тем временам мобильных трубок и коттеджей с бассейнами. Даже букет сопутствующего негатива — от перманентной нехватки оборотных средств до фантасмагорического удорожания земли и недвижимости — не мог поколебать убежденности, что жизнь удалась, и она прекрасна.

Достаточно сказать, что в начале 1997 года малазийская Kuala Lumpur Stock Exchange была — ни больше ни меньше — самой активной биржей мира, чьи обороты превышали даже обороты Нью-йоркской фондовой биржи.

Выводишь деньги из страны, закрывая все проекты, и получаешь «Кризисы ЮВА ». Ой! Оказывается…

…Ущербность юго-восточной модели никогда не была секретом для профессионалов: задолго до краха (в 1994 году) профессор Массачусетского технологического института Пол Кругман развенчал миф «азиатского экономического чуда» в статье, в которой он описывал иллюзорность успеха, выстроенного не на достижениях реальной экономики и совокупной ее производительности, а на безудержном вливании иностранного капитала.

Подробнее о чудесах Юго-Восточной Азии можно прочитать здесь. Полезно и познавательно.

По сути можно подчинить своей воле правительство любой страны, которое будет вынуждено выбирать между созданием наиболее благоприятных условий для инвестиций зарубежных «хозяев». (Читай: предоставление бесплатной рабочей силы и сырья за некоторое временное(!) улучшение условий жизни в стране) Или моментальное обрушением экономического денежного обращения, в результате которого правительство будет вынуждено расхлебывать революционную ситуацию и подавлять голодные бунты (если у него хватит на это сил).

Как показывает практика, вести самостоятельную экономическую политику и защищаться от международного капитала могут только очень незначительное количество стран. (Куба, Беларусь, Венесуэла…) И то, только до определенной степени. Находясь под невероятным прессингом. Полностью изолироваться от остального мира они не могут. Это означало бы для них возврат к уровню развития прошлого столетия. Внутри одной страны невозможно производить и добывать все многообразие товаров и сырья. (Где отдельная страна сможет брать, например нефть, если у нее таковой нет? Или электронику? Или хлопок? Список можно продолжать бесконечно.) И именно поэтому например «экономическая блокада Кубы» является невероятно эффективным инструментом воздействия на политический и демократический порядок и можно только поражаться стойкости кубинцев десятилетия держащимися в основной своей массе за свои принципы. Практически в нищете сумевшими создать самую совершенную (и единственную!) среди всех стран в западном полушарии систему образования обеспечившую стопроцентную грамотность населения. (Равно как и наидоступнейшее качественное медицинское обслуживание.) Вплоть до того, что кубинские учителя и врачи стали статьей экспорта этой страны. И это при том, что одежда у них зачастую распределяется по карточкам.

Мало того. Эта нищая страна предоставляет возможность бесплатного обучения для иностранцев в количестве которое не может себе позволить богатейшая страна мира.

«Вместо одного центра по подготовке врачей в Центральной Америке, через который прошло около ста человек – что нас радует, — наша страна имеет на сегодняшний день десятки тысяч студентов из латиноамериканских и карибских стран, которые бесплатно получают на Кубе медицинское образование в течение шести лет. Конечно, мы не исключаем и молодых американцев, кто относится к своим занятиям очень серьезно.»

Материалы взяты отсюда

Комментировать